Откуда берётся тревожность
Медведя рядом нет, а ощущение в теле есть
Древний человек вышел из пещеры, на него бросился медведь. Тело мгновенно переключилось в режим выживания: бей, беги или замри. В кровь выбросился адреналин, чтобы хватило сил убежать. Он убежал, и энергия ушла в бег. Это страх.
Он несколько раз видел медведя. Теперь, когда хочет выйти из пещеры, чувствует тревогу: там может быть опасно. Тревога полезна, она делает осторожнее.
А потом он сидит в пещере, никуда не выходит и всё равно думает об опасности снаружи. Утром, вечером, засыпая. Медведя рядом нет, а ощущение в теле есть. Это уже тревожность.
Теперь то же самое в современной жизни. На работе на вас накричал начальник. Тело включает тот же режим, адреналин выбрасывается. Но ударить начальника нельзя и убежать нельзя. Вы стоите и молчите, а энергия никуда не уходит, остаётся в теле. Второй раз, третий. Напряжение копится. Вы уже идёте на работу и заранее ждёте, что будет крик.
И наступает момент, когда тело привыкает. У психики нет понятий «хорошо» и «плохо», есть понятие нормы. Если месяц, год, несколько лет вы живёте в напряжении, оно становится нормой.
Тревога и тревожность: в чём разница
Тревога имеет основу. Я знаю, что начальник кричит каждый день, и тревожусь перед работой.
Тревожность основы уже не имеет. Сегодня выходной, никто кричать не будет, а тело, как обычно, с утра выдаёт привычное ощущение. И дальше происходит удивительная вещь: психика начинает искать, чем это ощущение объяснить. «С работой всё нормально. Тогда что? Ага, деньги. Или отношения. Или вечером идти туда, где незнакомые люди». Тело даёт команду «найди, почему мне так», и голова всегда находит. Поэтому поводы для тревоги меняются, а сама тревога остаётся.
Именно поэтому разговоры о поводах не помогают. Повод не корень. Корень там, где тело впервые научилось жить в напряжении.
Почему тревожность не проходит сама
У неё есть неприятная особенность. Когда она становится привычной, психика начинает за неё держаться.
Похоже на человека, который много лет пьёт. Скажите ему «давай бросим», и он искренне не понимает, как жить без этого: как снимать стресс, что с ним будет. Он уже не помнит, что в юности жил без алкоголя.
С тревожностью так же. Когда мы убираем её, психика как будто остаётся голой: «А как я теперь буду? Я же привыкла так». Человеку становится даже страшно её отпустить. С одной стороны, она выматывает. С другой, психика просто забыла, как жить без неё, и бессознательно сопротивляется.